Прикольные картинки страшилки скачать

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Смешные картинки Приколись ка


картинки прикольные страшилки скачать

2017-09-23 03:52 gt Прикольные картинки обо всем gt Смешные картинки про школу gt Смешные картинки про людей Что такое аватар? Аватар это небольшая картинка, которую пользователь загружает на




Слишком поздно Марина поняла, что не стоило обращаться к пластическому хирургу, у которого в приёмной висят картины Пикассо.


Женитьба - повод для развода






Песня-98 "...после Бала, после Бала!.." Вместо Бала? Места мало... Эта лирика уже заколебала!!! Видно, пил он, этот малый, что попало после Бала, и до Бала пил, наверное, немало... Повторять два раза, потом еще, и так - до умопомрачения.



Где-то в 80-х годах пошла мода на домашние роды. Судя по ЖЖ и прочим интернетам, она и сейчас не прошла, но началось тогда. Назад к природе, так сказать. Рожали на свой страх и риск в домашней ванне, с помощью мужа и иногда подруги, уже прошедшей через это испытание. С одной стороны, конечно, варварство; с другой, учитывая тогдашние порядки в советских роддомах, домашние роженицы избежали многих проблем и стрессов. Короче, вопрос спорный. Из моих знакомых первой решилась на домашние роды Вера, жена Кости-баяниста. Вообще-то московскому интеллигенту баян не к лицу, его инструмент – гитара, но Костя всегда отличался оригинальностью во всех аспектах, не исключая и этот. Играет он виртуозно, выступал с самыми известными коллективами вплоть до Спивакова. Хотя нет, Спиваков, кажется, обходится без баяна, но что-то того же уровня. Не брезговал Костя и низким жанром, легко подбирал любую песню и всегда аккомпанировал на наших посиделках. До сих пор одно из моих самых ярких музыкальных впечатлений – «Солнышко лесное», исполняемое под баян тридцатью пьяными глотками. Когда Вера родила, мы с женой как раз ждали ребенка и живо интересовались всеми подробностями процесса. Навестили их на пятый, что ли, день. Довольная Вера, прижимая к груди крохотное голое существо, рассказывала, что все прошло невероятно легко и удачно. Ни сильной боли, ни страха не было, потому что все 8 или 10 часов, пока длились роды, Костя играл ей на баяне. Она слушала прекрасную музыку, под нее тужилась и не испытывала ничего, кроме беспредельного счастья. К тому же Костя уверял, что от такого музыкального вступления в жизнь ребеночек должен получиться с абсолютным музыкальным слухом. Через полтора года Вера точно так же, в ванне под Костин баян, легко и безболезненно родила второго мальчика, а еще через два – девочку. А потом она вдруг развелась с Костей и вышла замуж за Мишу, тоже парня из нашей компании. Это не было в нашей среде чем-то особенным: все были молоды, лишены предрассудков, легко влюблялись и перевлюблялись, не считали это предательством и продолжали дружить с бывшими супругами и их новыми пассиями. Костя оставил квартиру молодоженам и, завербовавшись в какой-то гастрольный ансамбль, стал разъезжать с ним по всему миру. Не прошло и года, как у Веры снова начал расти животик. Услышав про домашние роды, Миша, сын врачей и внук врачей, ни разу в жизни не съевший немытого яблока, пришел в ужас. Вера, со своей стороны, и слышать не хотела ни о каких роддомах и требовала ванны и мужа. Сошлись на том, чтобы рожать в роддоме, с врачом поблизости, но максимально естественно: отдельная палата, муж рядом и боже упаси никаких стимуляций, эпидуралок, наркозов и тем более кесаревых. К тому времени уже появились экспериментальные роддома, где можно было договориться о таких вещах – разумеется, по блату и за деньги. Мишины родители, конечно, не обрадовались, когда их сын женился на женщине с тремя детьми, и к Вере относились более чем прохладно. Но свой родительский долг они выполнили, нажали на старые знакомства и обеспечили все требуемые условия. Роды с самого начала пошли не так, как в три предыдущих раза. В непривычной обстановке Вера никак не могла разродиться. Периодически подходил врач, предлагал обезболивание, слышал отказ и опять отходил – видимо, серьезной опасности пока не видел, хотя боли и страданий было предостаточно. Миша маялся рядом, слушал Верины стоны и изнывал от невозможности помочь. – Ну зачем, зачем я бросила Костю, – ныла Вера между схватками. – Он бы сейчас сыграл на баяне, и все бы прошло. А ты... ты даже на губной гармошке не можешь, ничтожество. Нет для мужчины худшего оскорбления, чем когда женщина сравнивает его со своим бывшим. Но нет для него и большего стимула. Миша подошел к стоявшему в палате телефону (роскошь почти немыслимая), в три звонка добрался до нынешней Костиной подруги, узнал, что Костя на гастролях в какой-то Маниле или Куала-Лумпуре, и записал телефон гостиницы. Звонок туда должен был стоить безумных денег – ну и черт с ним. В Куала-Лумпуре была глубокая ночь. Выдранный из постели Костя никак не мог взять в толк, кому и зачем он должен играть на баяне. Но слова «Вера рожает» пробудили в нем если не мозг, то условные рефлексы. Он взял инструмент, Миша поднес к Вериному уху телефонную трубку, и оттуда полились божественные звуки «Амурских волн». – Ну наконец-то, – сказала Вера, откинулась на спинку кровати и напрягла нужные мышцы. «Ну наконец-то» – подумал ребеночек у Веры внутри и полез к выходу. Подошел врач, убедился, что дело пошло, и отошел, удивляясь причудам психики рожениц. Но идиллия длилась недолго. Телефонная связь с Куала-Лумпуром прервалась и больше не восстанавливалась. Ребенок снова застрял. – Пора стимулировать, – заметил врач. – Не надо, ну пожалуйста, не надо, – просила Вера. – Я рожу сама, я обязательно хочу родить сама. Миша, ну ты же мужчина, ну сделай же что-нибудь! – Еще полчаса, – предупредил врач, – потом никого слушать не буду. Мне тоже под суд не хочется. – Потерпи, – крикнул Миша, выбегая из палаты, – будет тебе баян. Вот скажите, где в перестроечной Москве в одиннадцатом часу ночи можно найти баяниста? Миша кинулся в ближайший кабак, где по его представлениям играла живая музыка. Музыка была, но в виде рок-группы. Миша секунду подумал, не сойдет ли ионика за баян, потом заглянул во второй кабак, третий, четвертый. Спустился в метро – там стояли нищие, кто-то пиликал на скрипке, но баяна не было. Вышел на улицу, пытаясь сообразить, где есть концертный зал или консерватория. До консерватории было не успеть никак. – Господи, – громко сказал неверующий Миша, – если ты есть, пусть я сейчас услышу звуки баяна. Прислушался – и правда услышал. Он был в Сокольниках, играли за оградой парка. Кинулся на звук – под фонарем танцевали несколько пожилых пар, им наигрывал тоже немолодой, слегка нетрезвый человек. – Дед, – закричал Миша, – тебя-то мне и надо. Пойдем со мной, потом все объясню. Дедок попытался возразить, но Миша, взвалив на одно плечо баян, другой рукой уже тащил его к машине. – Бутылку хоть поставишь? – поинтересовался на ходу баянист. – Ящик поставлю, – пообещал Миша, – только пошли скорей. Когда Миша, где деньгами, где грозным взглядом прорвавшись сквозь кордон нянечек, с ошалевшим дедком на буксире ворвался в палату, там уже суетились врачи и анестезиологи. Кто-то пытался поставить Вере капельницу, она слабо отбивалась. – Стойте! – закричал Миша. – Вы обещали мне полчаса, пять минут у меня еще есть. Он посадил деда на стул в углу, сунул ему в руки баян и велел: – Играй! И не смотри туда, в обморок упадешь. Смотри на инструмент. – Что играть? – Да что угодно, хоть «Амурские волны». – Дурдом на выезде, - констатировал врач. – Чего только не вытворяли у нас в родилке, а вот на баяне еще ни разу не играли. Явное упущение. Ладно, пять минут у нас правда есть. Послушаем концерт «В рабочий полдень». Дедок заиграл. – Боже мой, – простонала Вера, – как же он ужасно фальшивит. Просто невозможно слушать. И родила. Что удивительно, у трех старших Вериных детей музыкальный слух так себе, а вот младшенький – одаренный музыкант. Играет, правда, не на баяне, а на гобое. Я знаю ЖЖ-ник этого молодого человека и не так давно заметил этот ник в сообществе, посвященном домашним родам. Так что, чувствую, скоро мы услышим о родах под гобой.